March 1st, 2016

Загадка "реактивной" победы Кожедуба

3_La7.jpg

На последнем Клубе любителей авиации в музее Жуковского с одним из докладов выступил Геннадий Серов. Доклад его был фактически продолжением предыдущего выступления, посвященного такому редкому виду боевой деятельности нашей истребительной авиации как «свободная охота» (не более 2% от общего числа вылетов). Продолжение доклада было посвящено фактически рассмотрению ежемесячных отчетов за вторую половину 1944 – начало 1945 годов 176-го гв. истребительного полка – одной из немногих частей, специально предназначенных для ведения «свободной охоты». Особенностью отчетов 176-го полка было то, что они были хорошо иллюстрированы не только схемами боев, но и кадрами фотопулеметов, регистрирующих результаты атак. С 1944 г. фотопулеметы широко использовались в нашей авиации для контроля, но на удивление в архивах такие кадры – большая редкость. Фактически отчеты 176-го полка являются исключением в этом плане. С чем это связано сказать трудно. Вероятнее всего, что в других полках фотоматериалы позже сдавались на серебро (сжигались или смывались), а для 176-го полка вопрос был принципиальным. Ведь победу «охотника» мог чаще всего засвидетельствовать только ведомый, так как самым эффективным способом «охоты» считалось действие отдельных пар, несвязанных с прикрытием своих войск и ударной авиации, которые могли объективно подтвердить победу. Фактически «фотопулемет» в данном случае являлся единственным «независимым» свидетельством если не сбитого самолета, то проведенной атаки – точно.

Среди отчетов о проведенных боях, чаще всего заканчивающихся уничтожением самолета противника, выделяется описание одного боя, проведенного 14 февраля 1945 г. командиром полка 176-го иап П.С. Чупиковым и А.С. Куманичкиным.

Пара наших «охотников» перехватила два «мессершитта» и устремилась в атаку. Однако после выхода на дистанцию стрельбы у ведущего при первой же очереди раздуло стволы пушек (до этого самолеты стояли довольно долго, не совершая вылетов, и было сделано заключение, что боеприпасы отсырели). Однако при ближайшем рассмотрении противника, оказалось, что под «мессершмиттами» подвешено какое-то устройство, по описанию наших летчиков имеющих «входное и выходное сопла». Устройство заинтересовало наших пилотов и было сделано несколько «фотоатак» на Ме109, что позволило запечатлеть его на «фотопулемет» в нескольких ракурсах (забавно, что хотя бой проходил на наивыгоднейшей для «мессера» высоте 6000 м, обращает на себя внимание полная его беспомощность против Ла-7 – «мессер» фактически выглядел «сидячей уткой»). Пока один из наших пилотов делал «фотосессию» фрица, другой отгонял его напарника...

Правда, несмотря на то, что некоторые кадры были сделаны почти в упор, точно определить, что за устройство висело под «мессером» не удалось. Точно можно сказать, что это был не бак (тот довольно «полный») и не бомба – те достаточно хорошо идентифицируются на других кадрах «фотопулеметов» сбиваемых летчиками 176-го полка Fw 190-штурмовиков.

При изучении кадров на земле, было сделано заключение, что это «реактивный ускоритель» - реально, что представляла собой немецкая реактивная техника в полку мало кто представлял. В качестве примера можно упомянуть ссылки на «реактивный ускоритель» в инструкции «Реактивные самолеты и борьба с ними», выпущенной штабом ВВС 01.05.1945:
Reak1

А уже 17 февраля 1945 г. (по М.Быкову) состоялся один из самых известных боев И.Н. Кожедуба – вместе со своим ведомым Д.С. Титоренко встретили немецкий самолет, который в отчете о боевой работе 176-го полка определен как – да-да! – «истребитель "Мессершмитт" 109 с дополнительной реактивной установкой»! То есть «оно же», что видели Чупиков с Куманичкиным. По какой-то причине первым выполнил атаку ведомый Кожедуба, хотя это было не в правилах «охотников», которых командир полка Чупиков требовал придерживаться. Возможно Титоренко было «что-то нужно» – интересно, что в приказе за сбитый самолет именно Титоренко, а не Кожедуб, получил свои 1000 премиальных рублей (к вопросу о «порядке» в учете побед!). Но Титоренко, как известно, промахнулся, и тогда пришла очередь бить Кожедубу, с чем он успешно справился. Интересно, что данных «фотопулемета» на эту победу нет – только рисованная схема атаки.

А как же Ме109 «с реактивным ускорителем» превратился в Ме 262? А очень просто: по мере появления более подробной информации о реактивной технике люфтваффе Кожедуб стал использовать в последующем, например, на проводимых конференциях о том «как бороться с этой напастью», фразу, что он сбил «реактивный двухмоторный «Мессершмитт», без каких-либо разъяснений. «Простота – хуже воровства»!

Понятно, что у специалиста по авиации при словах «реактивный двухмоторный «Мессершмитт» возникает одна конкретная ассоциация – Ме 262! Причем специалистам, смотревших документы 176-го полка, было хорошо известно, что на самом деле речь идет именно о Ме 109 с «ускорителем». Однако, как мы сейчас знаем, таких «мессеров» в природе вроде бы не встречалось. В общем такая неопределенность со странным «мессером» повесила вопрос о «реактивной» победе Кожедуба на совесть автора победы: раз утверждал потом, что это был Ме 262 – значит так оно и было.

Но, позвольте, что тогда снимали Чупиков с Куманичкиным? И вот тут вырисовывается интересная картина: хотя кадры «фотопулемета» весьма нечетки для определения устройства, угол его подвески что-то сильно напоминает... И очень оно напоминает пусковую трубу от WGr21 – 21-cм ракет, используемых люфтваффе против бомбардировщиков союзников. Вот только вешались они обычно под крылом одномоторного истребителя, ибо из-под фюзеляжа стрелять трудно – винт мешает...

Однако такая подфюзеляжная подвеска таки была! Хотя достоверно известно о ее применении на другом типе истребителя люфтваффе – FW 190.

Collapse )